2017 год завершился спадом промышленного производства

Российская экономика завершила 2017 год рекордным с 2015 года сокращением промышленного производства во всех четырех ключевых секторах.

Начавшийся в ноябре спад, который Минэкономразвития оценило как «временный» и «локальный», продолжился в декабре и увел в минус показатель по итогам всего четвертого квартала (- 1,7%), сообщил во вторник Росстат.

В последний месяц года промышленность сократила выпуск на 1,5% после рекордного за 8 лет ноябрьского обвала (на 3,6%).
Добыча полезных ископаемых снизилась на 1%: сказалась сделка со странами ОПЕК, в соответствии с которой нефтяники вынуждены качать на 300 тысяч баррелей в день меньше, чем в октябре 2016 года. Еще больше — 2% — составил спад на не связанных с углеводородной трубой фабриках и заводах обрабатывающего сектора.

Не исключено, что коллапс в обработке отчасти объясняется сокращением гособоронзаказа, предполагает председатель совета Московской международной валютной ассоциации Кирилл Тремасов: косвенно об этом свидетельствуют данные по бюджету — в декабре неожиданно правительство потратило на 300 млрд рублей меньше, чем было заложено.

Де-факто по макроэкономическим показателям бумерангом ударило изменение методики Росстата, который в конце прошлого года стал считать танки как транспортные средства, а кондиционирование воздуха как производство несырьевых товаров. Тогда переход на новый подсчет позволил заявить, что кризиса в промышленности не было вовсе (вместо спада на 3% в 2015-16 гг Росстат получил рост на 0,5%), теперь же властям приходится признать, что экономика снова падает.

В ноябре ВВП сократился впервые за 13 месяцев — на 0,3%, и именно из-за промышленного производства, сообщило МЭР 15 января. Квартал падение идет всю вторую половину года — формально это уже рецессия, констатирует аналитик JP Morgan Анатолий Шаль.

Крупный бизнес, от которого зависит львиная доля выпуска товаров в стране, взял гроссмейстерскую паузу, говорит директор центра конъюнктурных исследований ВШЭ Георгий Остапкович: все ждут, что после выборов грядет очередная перекройка налоговой и законодательной системы, и затаились, пока новый режим себя не проявит.
Малый бизнес тем временем продолжает чахнуть под давлением государства, доля которого в экономике достигла 70%. За три последних года число занятых на малых предприятиях сократилось еще на 2 млн человек: на декабрь 2017-го, по данным Счетной палаты, их осталось лишь 16 млн, а 10 лет назад было 22.

По доле малого бизнеса в занятости Россия больше чем в 5 раз отстает от Китая — 15% против 80%, показало исследование Boston Consulting Group.

Островки роста формируются исключительно за счет вливаний из бюджета и преференций для приближенных к государству, но это «костыли», на которых травмированная обвалом цена на нефть экономика разбежаться не сможет, не говоря уже о том, чтобы догнать по темпам мировую (3,7% по прогнозу МВФ), говорит завотделом международных рынков капитала ИМЭМО РАН Яков Миркин.
Нужны не мегапроекты, а радикальное потепление инвестиционного климата и равные условия для всех, добавляет он.
Новым мегапроектом постепенно становится «цифровая экономика», но в условиях, когда 20 млн человек в стране живут за чертой бедности, а каждый третий работник получает меньше 15 тысяч рублей в месяц, кто ее будет строить, задается вопросом директор Института социального анализа и прогнозирования РАНХиГС Татьяна Малева. Пока население в основном занято не высокими технологиями, а «технологиями выживания», добавляет она.

Ситуация в российской экономике в 2017 году продолжала ухудшаться, несмотря на официально провозглашенный выход из кризиса. Такое мнение в ходе опроса высказали 33% россиян, сообщает во вторник Центр конъюнктурных исследований Высшей школы экономики.
Почти столько же респондентов — 30% — сообщили, что их личное финансовое положение в прошлом году ухудшилось. Практически каждый пятый — 18% — считает, что в ближайшие 12 месяцев эта тенденция продолжится.

Доля тех, чье финансовое благополучие выросло, оказалась меньше втрое — 10%. О надеждах на поправку материального положения сообщили лишь 12% опрошенных.

Индекс потребительских настроений в четвертом квартале прекратил рост впервые с конца 2015 года: оптимизма добавилось лишь у пенсионеров, которым разово выплатили 5 тысяч и возобновили индексацию пенсий. У молодежи показатель остался неизменным, а среди людей в возрасте от 30 до 49 лет начал падать.

Это расхождение оценок у пенсионеров и экономически активных людей — необычная и тревожная тенденция, раньше она наблюдалась лишь в моменты экономических кризисов — 2009м и 2015м гг, говорит директор ЦСИ ВШЭ Георгий Остапкович. Именно респонденты от 30 до 49 лет оценочно составляют ядро среднего класса, объясняет он: они вносят наибольший вклад в развитие экономики страны, представляя собой самую инновационную и производительную часть населения, активно влияя на формирование экономических трендов, социальную ситуацию в стране.
«Усиление пессимистических настроений респондентов этой категории потенциально способно привести не только к спаду потребительского спроса и торможению экономического развития, но и к возникновению очагов повышенной социальной турбулентности», — добавляет Остапкович.

Люди не наблюдают позитивной экономической динамики, потому что в целом по стране идёт спад реальных доходов, говорит ведущий аналитик Amarkets Артем Деев: это выражается не столько в фактическом уровне заработных плат, сколько в повышении цен на товары, услуги и ЖКХ.

С начала года, по данным Росстата, доходы просели в реальном выражении еще на 1,3%, не оправдав даже скромного прогноза роста, который давало МЭР (1,2%).
Дорогая нефть никак эту ситуацию не исправит, говорит Деев. Хотя котировки Brent за полгода подскочили в 1,5 раза, а российская Urals продается за рубеж по 70 долларов за баррель впервые с конца 2014 года, бенефициаром нефтяной ренты остается государство.
«За счет денег с продажи нефти пополняются резервы правительства, но не кошелек граждан», — напоминает эксперт.

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*